В подземном мире, уходящем на сотни метров вглубь земли, обитают последние представители человечества. Четырнадцать десятков уровней стали их домом, тюрьмой и убежищем одновременно. Воздух за стенами считается ядовитым, поверхность — безжизненной пустошью. Никто не сомневается в этих истинах, передаваемых из поколения в поколение.
Огромные панели, встроенные в стены общих зон, день за днём показывают одно и то же. Статичные кадры мёртвых земель, серое небо, неподвижные ветви давно погибших деревьев. Эта картина — единственное окно в тот мир, что остался за пределами бетона и стали. Она не вызывает вопросов, лишь тихое, привычное отчаяние.
Жизнь здесь подчинена строгому распорядку. Распределение ресурсов, работа на системах жизнеобеспечения, цикл сна и бодрствования — всё работает с точностью механизма. Самое главное, незыблемое правило звучит просто: дверь наверх не открывать. Никогда. Мысль о неповиновении даже не возникает у большинства. Зачем стремиться туда, где нет ничего, кроме верной гибели?
Общество в глубине разделено на касты. Инженеры, поддерживающие хрупкий баланс систем. Агрономы, выращивающие скудные культуры под искусственным светом. Стражи, следящие за порядком. И простые рабочие, чья жизнь проходит в рутинном труде. Дети учатся по старым цифровым архивам, где мир ещё зелёный и полный жизни. Эти уроки кажутся сказками о далёкой, невозвратной магии.
Тишина в коридорах нарушается лишь гулом вентиляции и редкими приглушёнными разговорами. Люди говорят мало, экономя силы. Надежда — понятие абстрактное, почти забытое. Существование сводится к простой цели: прожить ещё один день. Сохранить то, что осталось.
Но даже в таком жёстко контролируемом мире иногда проскальзывает намёк на иное. Слух о старых схемах коммуникаций, не упомянутых в официальных руководствах. Шёпот о том, что изображение с камер иногда… повторяется. Незначительная деталь, пятно на экране, появляющееся с цикличностью, не свойственной живому миру. Эти намёки гаснут быстро, подавляемые инстинктом самосохранения. Задавать вопросы — опасно. Сомневаться — значит ставить под угрозу хрупкий покой всех десяти тысяч душ.
Так и течёт жизнь, измеряемая не годами, а циклами работы очистителей воздуха и сменой дежурств. Будущее видится как бесконечное продолжение настоящего. Мир снаружи мёртв. Бункер — это всё, что есть. Иного не дано. Пока все верят в это, система остается стабильной. Пока никто не тянется к огромному шлюзу на самом верхнем уровне, ведущему в запретную зону. Пока тикание часов синхронизировано с пульсом гигантского подземного улья, в котором теплится последнее пламя человечества.
